Неточные совпадения
На этой
дороге он видел
единственную выгодную замену поприща, завещанного ему отцом и не достигнутого.
От этого она только сильнее уверовала в последнее и убедилась, что — как далеко человек ни иди вперед, он не уйдет от него, если только не бросится с прямой
дороги в сторону или не пойдет назад, что самые противники его черпают из него же, что, наконец, учение это — есть
единственный, непогрешительный, совершеннейший идеал жизни, вне которого остаются только ошибки.
Вскоре я убедился, что виденные мною птицы не были
единственными. По
дороге мы встретили их еще несколько стаек. Впоследствии я узнал, что в конце ноября того же года садж видели около залива Ольги и около реки Самарги. Птицы эти продержались с неделю, затем исчезли так же неожиданно, как и появились.
«Милый и
дорогой доктор! Когда вы получите это письмо, я буду уже далеко… Вы —
единственный человек, которого я когда-нибудь любила, поэтому и пишу вам. Мне больше не о ком жалеть в Узле, как, вероятно, и обо мне не особенно будут плакать. Вы спросите, что меня гонит отсюда: тоска, тоска и тоска… Письма мне адресуйте poste restante [до востребования (фр.).] до рождества на Вену, а после — в Париж. Жму в последний раз вашу честную руку.
Поварчивала мать Манефа на Смолокурова, зачем, дескать, столь
дорогие вещи закупаешь, но Марко Данилыч отвечал: «Нельзя же Дуню кой-как устроить, всем ведомы мои достатки, все знают, что она у меня одна-единственная дочь, недобрые, позорные слухи могут разнестись про меня по купечеству, ежель на дочь поскуплюсь я.
Нельзя же Параше без
дорогих нарядов — не простая девица в скиты едет, — одна-единственная дочка Патапа Максимыча.
Этот д-р П-цкий и тот агент русского Общества пароходства и торговли, Д-в, были почти
единственные русские, с какими я видался все время. Д-в познакомил меня с адмиралом Ч-вым, тогда председателем Общества пароходства и торговли; угощая нас обедом в
дорогом ресторане на Реджент-Стрите, адмирал старался казаться"добрым малым"и говорил про себя с юмором, что он всего только"генерал", а этим кичиться не полагается. Он был впоследствии министром.
В нашей беллетристике до конца XIX века роман"В путь-дорогу", по своей программе, бытописательному и интеллигентному содержанию, оставался
единственным. Появились в разное время вещи из жизни нашей молодежи, но все это отрывочно, эпизодично.
Проснувшись на другой день поутру ранее обыкновенного, я увидел, что мать уже встала, и узнал, что она начала пить свой кумыс и гулять по двору и по
дороге, ведущей в Уфу; отец также встал, а гости наши еще спали: женщины занимали
единственную комнату подле нас, отделенную перегородкой, а мужчины спали на подволоке, на толстом слое сена, покрытом кожами и простынями.
Они горячо благодарили Бога, допустившего их на старости лет видеть своего
единственного сына на блестящей
дороге и вполне обеспеченным.
Этот юноша был уроженец города Т.,
единственный сын чиновника, славившегося своим бескорыстием и неподкупностью, оставившего ему только честное имя, которое этот чудак, как называли его сослуживцы, ценил выше всякого земного богатства. Студент-медик, беззаветно преданный науке, готовый ради нее на все лишения, он бодро шел по тернистой
дороге труда.
А между тем, в ее настоящем положении, эта последняя
дорога была для нее
единственной.
Во-первых, Петенька был
единственный сын и притом так отлично кончил курс наук и стоял на такой прекрасной
дороге, что старик отец не мог без сердечной тревоги видеть, как это
дорогое его сердцу чадо фыркает, бродя по лабиринту отчего хозяйства и нигде не находя удовлетворения своей потребности изящного.
— Все это, может быть, так! — подтвердил Вихров. — Но, во всяком случае, этот слой общества
дорог потому нам, что он вряд ли не
единственный хранитель нашей допетровской народной жизни.
Рядом с А.П. Лукиным писал судебный отчет Н.В. Юнгфер, с которым я не раз уже встречался в зале суда на крупных процессах. Около него писал хроникер, дававший важнейшие известия по Москве и место которого занял я: редакция никак не могла ему простить, что он доставил подробное описание освящения храма Спасителя ровно за год раньше его освящения, которое было напечатано и возбудило насмешки над газетой. Прямо против двери на темном фоне
дорогих гладких обоев висел
единственный большой портрет Н.С. Скворцова.
Рыбная ловля была
единственным бессменным удовольствием Н.И. Пастухова с детства до его смерти. Не самая ловля, не добыча рыбы, а часы в природе были ему
дороги.
Здесь не было в помине
дорогих вин, как тогда; зато были прекрасные домашние наливки и запеканки;
единственное вино, которое подавалось на этих обедах, было превосходное кахетинское.
Человек в нашем обществе не может спать, не платя за то место, на котором он спит. Воздух, вода, солнечный свет принадлежат ему только на большой
дороге.
Единственное право, признанное за ним законом, это ходить по этой большой
дороге до тех пор, пока он не зашатается от усталости, потому что он не может остановиться, а должен ходить.
Один индийский мудрец говорил: «Как мать бережет свое
единственное детище, ухаживает за ним, оберегает его и воспитывает его, так и ты, всякий человек, расти, воспитывай и оберегай в себе самое
дорогое, что есть на свете: любовь к людям и ко всему живому». Этому учат все веры: и браминская, и буддийская, и еврейская, и китайская, и христианская, и магометанская. И потому самое нужное на свете это — выучиться любить.
Разве не то же самое делает человек, когда одурманивает себя табаком, вином, опиумом? Трудно разбирать в жизни путь, чтобы не сбиваться, и когда сбился, опять выбираться на
дорогу. И вот люди, чтобы не трудиться разбирать путь, тушат в себе
единственный свет — разум — курением, пьянством.
—
Дорога, сударь, милостыня в минуту скудости, — возражал почтмейстер, — вы меня, больного человека, в минуту душевной и телесной скорби не утешили
единственным моим развлечением.
— Да, это быть может, но это
единственное средство быть достойным того, что
дороже обрывков ничтожного счастия.
Второе — грустное: нам показали осколок снаряда, который после бомбардировки солдаты нашли в лесу около
дороги в Озургеты, привязали на палку, понесли это чудище двухпудовое с хороший самовар величиной и, подходя к лагерю, уронили его на землю: двоих разорвало взрывом, — это
единственные жертвы недавней бомбардировки.
Всю
дорогу до «Щербаков» и сидя вдвоем за ранним завтраком еще в пустой почти зале он говорил — и я в первый раз в жизни был очарован таким человеком и таким разговором. Впрочем, я молчал и, кажется, только
единственный вопрос и предложил...
Только там, под ледниками, на другом берегу Черека, лепится к скалам заоблачный аул Безенги, а там, за ним, две вершины неведомого Каштан-тау, по обе стороны которого снега горного хребта и будто бы перевал, исстари известный в этом
единственном в этих горах ауле под названием «Магометова
дорога».
Он
единственный камень на ее ровной и гладкой жизненной
дороге.
Она села в третьем ряду, и когда Гуров взглянул на нее, то сердце у него сжалось, и он понял ясно, что для него теперь на всем свете нет ближе,
дороже и важнее человека; она, затерявшаяся в провинциальной толпе, эта маленькая женщина, ничем не замечательная, с вульгарною лорнеткой в руках, наполняла теперь всю его жизнь, была его горем, радостью,
единственным счастьем, какого он теперь желал для себя; и под звуки плохого оркестра, дрянных обывательских скрипок, он думал о том, как она хороша.
Вот о чем задумывался он, проводя ночи на Рублихе. Тысячу раз мысль проходила по одной и той же
дороге, без конца повторяя те же подробности и производя гнетущее настроение. Если бы открыть на Рублихе хорошую жилу, то тогда можно было бы оправдать себя в глазах компании и уйти из дела с честью: это было для него
единственным спасением.
Эта болтовня не встретила никакого ответа. Матюшка упорно отворачивался от
дорогого тестюшки, Ганька шмыгал глазами, подыскивая предлог, чтобы удрать, а Петр Васильич вызывающе смотрел на Мыльникова своим
единственным оком, точно хотел его съесть.
— Прости… прости… меня… Нан! Нан, дитя мое любимое! родное! Спасли-таки! Вернулась ко мне! Люблю! Люблю тебя до безумия, моя девочка! Нан, моя
дорогая,
единственная, родная!
Чебутыкин. Милые мои, хорошие мои, вы у меня
единственные, вы для меня самое
дорогое, что только есть на свете. Мне скоро шестьдесят, я старик, одинокий, ничтожный старик… Ничего во мне нет хорошего, кроме этой любви к вам, и если бы не вы, то я бы давно уже не жил на свете… (Ирине.) Милая, деточка моя, я знал вас со дня вашего рождения… носил на руках… я любил покойницу маму…
К сожалению, мы попали в такие ухабы и развалы, при которых о птичьем полете нечего было и думать. Вероятно, избегая еще худшей
дороги, мы поехали не на Тулу, а на Калугу, и это
единственный раз в жизни, что мне удалось побывать в этом городе, в котором помню только громадное количество голубей, да надпись на окне постоялого двора: «Вы приехали в Калугу к любезному другу».
Это поведение дочери у гроба отца возмутило соседей и стало надолго предметом обсуждения обывателей Сивцева Вражка. Заметили также взгляды ненависти и презрения, которые подчас останавливала неутешная вдова на своей
единственной дочери, которая, казалось бы, в минуту потери мужа, должна бы была сделаться особенно
дорогой для одинокой матери. Все это подтвердило в глазах обывателей созданную уже целые годы легенду о происхождении этого «звереныша».
Может статься, нужно броситься прямо в огонь; но это
единственное средство спасти человека, который вам
дорог, не говорю уже — необходим для России.
Чтобы спасти отряд от поражения, оставалось бросить обоз и тем заградить неприятелю
единственную за собою
дорогу.
Подпоручик Иванов вышел в отставку и с Кавказа, где квартировал его полк, приехал в один из городов средней России. Еще будучи юнкером, он получал от своей
единственной родственницы, старушки тетки, жившей в этом городе, небольшие суммы денег и теперь, бросив службу «по служебным недоразумениям», приехал к тетке, чтобы пока, до новой должности, пережить трудное время.
Дорогой Иванов скромно мечтал о какой-нибудь должности на железной
дороге или в конторе, о чистенькой комнатке, о женитьбе.
Дорога, на которую свернул теперь дядя Аким вместе с мальчиком, служила в зимнее время
единственным сообщением между домом рыбака, куда они направлялись, и Сосновкой.
К тому же я знал очень хорошо, что это высокомерие, с каким он отзывался о черном труде, имело в своем основании не столько соображения насчет святого огня, сколько тайный страх, что я поступлю в рабочие и заставлю говорить о себе весь город; главное же, все мои сверстники давно уже окончили в университете и были на хорошей
дороге, и сын управляющего конторой Государственного банка был уже коллежским асессором, я же,
единственный сын, был ничем!
Единственный способ выйти из бедственного положения — оставить здесь нарты и налегке с одними топорами итти назад по протоптанной
дороге.
В том месте, где Черная речка впадала в Желтую и черная вода, похожая на чернила, пачкала желтую и боролась с ней, в стороне от
дороги стоял духан татарина Кербалая с русским флагом на крыше и с вывеской, написанной мелом: «Приятный духан»; около него был небольшой садик, обнесенный плетнем, где стояли столы и скамьи и среди жалкого колючего кустарника возвышался один-единственный кипарис, красивый и темный.
По
дороге в Москву Ермак Тимофеевич, конечно, поручил Ивану Кольцу заехать к Строгановым, вручив ему две грамотки: одну к Семену Иоаникиевичу, а другую к Ксении Яковлевне, где он делился с ними своею радостью, сообщая, что посылает посольство к батюшке-царю бить челом «новым царством», что твердо уверен в царском прощении и только живет надеждой на
единственную заманчивую для него награду — брак с его
дорогой лапушкой, голубкой сизой Ксенией Яковлевной.
—
Единственное, милое,
дорогое мое дитя, я желал бы передать тебе то, что у меня тяжело лежит на сердце. Может быть, то, что хочу тебе сказать, не удастся сказать в другое время.
Стены этого обширного кабинета были заставлены частью книжными шкафами, а частью широкими турецкими диванами, утопавшими в мягких восточных коврах, покрывавших и паркет. Богатые красивые бархатные драпировки обрамляли окна и
единственную дверь. У среднего окна, выходящего на север, стоял
дорогой старинный письменный стол, заваленный журналами, газетами, визитными карточками и письмами. Все это лежало в изящном беспорядке.
На самом деле он никогда не мог простить Анжель, что она была
единственная женщина, оттолкнувшая его и не попавшая на его
дорогу. Этим объясняется злорадство, с каким он отомстил матери, соблазнив ее дочь.
Да во что б ни стало, если ее сиятельство с своей маменькой потащат Оленьку во Францию, так я выйду на большую
дорогу, как разбойник, и отобью у них мою племянницу и
единственную наследницу всего моего имения.
Да, — только в табели о рангах, ибо как ни глумится над ней Митрофан под веселую руку, а она все-таки и доднесь составляет
единственный обрывок цивилизации, действительно
дорогой его сердцу.
Я читаю французские книжки и поглядываю на окно, которое открыто; мне видны зубцы моего палисадника, два-три тощих деревца, а там дальше за палисадником
дорога, поле, потом широкая полоса хвойного леса. Часто я любуюсь, как какие-то мальчик и девочка, оба беловолосые и оборванные, карабкаются на палисадник и смеются над моей лысиной. В их блестящих глазенках я читаю: «Гляди, плешивый!» Это едва ли не
единственные люди, которым нет никакого дела ни до моей известности, ни до чина.
Бесчувственная княжна Евпраксия лежала недвижимо поперек седла, не подавая ни малейших признаков жизни. Яков Потапович, отъехав довольно далеко от избы Бомелия, попридержал лошадь и поехал шажком по
дороге, ведущей к кладбищу и лесному шалашу,
единственному в настоящее время безопасному для него приюту. Вскоре сзади него раздался конский топот.
Потом идет снег и покрывает
дорогу ухабами,
единственными в свете, укачивающими до морской болезни; потом весна и грязь, потом опять ремонт — и так из года в год.
По сибирскому тракту, от Тюмени до Томска, нет ни поселков, ни хуторов, а одни только большие села, отстоящие одно от другого на 20, 25 и даже на 40 верст. Усадеб по
дороге не встречается, так как помещиков здесь нет; не увидите вы ни фабрик, ни мельниц, ни постоялых дворов…
Единственное, что по пути напоминает о человеке, это телеграфные проволоки, завывающие под ветер, да верстовые столбы.